FBCaricature

11 сентября

Я обычно не пишу "датские" тексты (честно говоря, я вообще редко пишу), но на этот раз решил откликнуться на призыв в одной литературной группе в Фейсбуке записать свои воспоминания об одиннадцатом сентября.

В сентябре 2001 года я был кадровым офицером и служил на базе войск связи в Црифине. Ну, что значит служил. Работал программистом с восьми до пол-шестого, только в форме с погонами и с пистолетом за пазухой. Я не помню кто первым сообщил о том, что в один из небоскребов Манхеттена врезался самолёт, наверное, кто-то услышал по радио или получил звонок. Я позвонил родителям, чтобы они связались с папиным братом, жившим тогда на Манхеттене. Пока я говорил, кто-то в коридоре закричал что упал ещё один самолёт. Только тогда стало понятно что это не просто авария.

Работа остановилась. Мы всем отделом поднялись на верхний этаж и столпились в небольшой комнате с единственным на здание телевизором. События на экране походили на голливудский блокбастер. Изредка трансляция горящих, а позже рухнувших зданий, прерывалась рекламой. В рекламе высокая блондинка провожала взглядом пролетающий самолёт, а затем на голубом небе проступала рисованная облаками надпись "Кмо беАмерика" - "Как в Америке".

Жителям Израиля в те годы было не привыкать к террору. Два года спустя, 9 сентября 2003 года, я задержусь на беседу с командиром. Наша беседа прервется звуком взрыва и видом подымающегося над тремпиадой столба дыма. Террорист смертник унес жизни девяти ребят. Если бы не беседа с начальством, возможно, я тоже был бы там.

Но то что произошло в Нью Йорке 11 сентября 2001 года не было знакомым нам террором. Это был шаг кованых сапог истории. Невообразимый масштаб превращал трагедию в символ, единственной сверхдержаве был брошен вызов. Страшные теракты на дискотеке Дельфинария, в кафе Сбарро, на пасхальном седере в гостинице Парк вычеркивали имена из Книги Жизни. 11 сентября меняло Мир, и тогда можно было лишь гадать как именно.

Тем вечером я возвращался домой через центр гаШалом. Проходя под башнями Азриэли я сгорбился и, защищаясь, втянул голову в плечи. Мир казался хрупким и ненадежным.

В свой первый приезд в Нью Йорк я посетил недавно открывшийся мемориал памяти жертв 11 сентября. На месте башен-близнецов стояли бездонные воронки-близнецы, обрамлённые именами жертв на черном граните. В воронки стекала вода, унося с собою души погибших и слёзы оплакивающих их родных и близких. Уносила она и канувший в прошлое мир. А вокруг был другой мир, не лучший и не худший, просто другой. Мир Post Nine Eleven.
FBCaricature

Травелог или 18 лет спустя

Травелог, говорите. Не знаю, не нравится мне это слово. В голове мелькает лента Фейсбука, глянец Инстаграма, битва Гэндальфа с Барлогом, в общем, что угодно кроме путешествий. То ли дело «путевые заметки». Так и видится мягкое купе Восточного Экспресса, электрические огни международной выставки в Париже, интеллектуальная беседа с бородатым господином из Триера за чашечкой кофе в Баден-Бадене.

Без малого 20 лет назад мы с моим соседом Морисом отправились в Непал. Я давно мечтал о поездке в Юго-Восточную Азию, но одному было как-то боязно, да и денег особенно не было. А тут все звезды совпали - я, как офицер на контракте, начал получать зарплату, а Морис, как оказалось, хотел на Восток не меньше меня (согласно его версии, это он меня уговорил поехать). Перед поездкой я пошел послушать советы бывалых путешественников в филиале «Лэметаель». Осмотрев аудиторию, я понял, что, в свои 24 года, я был старше большей части собравшейся публики. Дальше откладывать поездку было нельзя.

Заметки, которые я писал во время поездки, я выкладывал в свой недавно открытый «Живой Журнал». Я писал их на полях и пустых страницах путеводителя, и, будучи в городах, набивал их в местных интернет-кафе, поминутно сохраняя текст и борясь с медленной, прерывистой связью. В общем, говоря современным языком, вел травелог в тяжелых полевых условиях.

Благодаря тому, что ЖЖ все еще жив (хотя уже много лет пребывает в коме), я смог найти эти заметки, которые и привожу ниже с минимальной редакцией и комментариями.


Collapse )
FBCaricature

Halfway from Avalon to Valinor

Translation of a poem that I wrote back in 2004, 15 years ago. Special thanks to Anat, who helped me with the final touches. The Russian original text is below.

Halfway from Avalon to Valinor
The burning ground bristles with misdeeds,
And deathly pyres light up the plague-struck streets
Halfway from Valinor to Avalon.

Halfway from worldly fame to pile of dust,
Halfway from chopping block to golden crown,
We run away from social turn-down,
Escaping burden of its "shoulds" and "musts".

We have a dream to reach the Promised Land,
And drink with Arthur mead from silver horn,
To sigh with Frodo, laugh with Aragorn,
But we are always half the way to end.

Collapse )
FBCaricature

О дяде Коле и не только

Публикация рассказа в ЖЖ на прошлой неделе не прошла для меня бесследно. Это был мой второй пост в ЖЖ за последние 7 лет, и теперь мне захотелось навести в старом доме порядок. Я сменил юзерпик, выбрал суровый черно-белый стиль страницы и сменил ее название. Теперь старый «Дневник СамГада» называется «Diary of H.G. Brovman, забытый и заброшенный как весь ЖЖ». Затем я сел читать свой журнал за 2003 год. Оказывается, в 2003 году я был мудр и художественно плодовит. Я публиковал по несколько заметок в неделю, включая рассказы, мудрые мысли и афоризмы, получал в среднем по одному-два комментария на пост и пребывал в показной хронической депрессии. Заметки вызвали к жизни воспоминания того, а затем и предшествовавшего, страшно сказать, дожежешного периода. В результате появился следующей короткий рассказик о событиях более чем двадцатилетней давности, конца 1998 – начала 1999 года. 

Рабочее название рассказа: «О дяде Коле и не только»

Collapse )
FBCaricature

A quick apocalyptic guide to Seattle









Мы с трудом втиснулись в двери монорельса, отправлявшегося в Сиэтл-Центр, и заняли последние, чудом оставшиеся пустыми, сидячие места. Яэль моментально уткнулась в телефон. Плохо, конечно, но я и сам такой. Интересно, их поколение научится совмещать жизнь и технологию лучше, чем мы и миллениумы, или окончательно сольется с электронными гаджетами? Хотелось бы надеяться, что пост-гуманизм так и останется очередной футурологической теорией. Я устало закрыл глаза. Жалко, что маршрут от Вестлейка до Сиэтл-Центра занимает всего пару минут, а потом – что у нас там по плану, а, да, с вещами на выход и бегом под струи Ежа-Переростка, безумного творения Хидеки Шимицу и Казуюки Мацушиты, обозначенного на карте как Международный Фонтан. Странно подумать, что, если бы не Всемирная выставка 1962-го года, у нас не было бы ни Ежа, ни монорельса, ни символа города – башни Спейс Ниддл, Космической Иглы. Какой же Сиэтл без Иглы, а от Иглы, как известно, лишь шаг до Нирваны.


Collapse )
Greece

25 сентября

25 сентября. Ровно год назад, ранним Нью-Йоркским утром, за три часа до его вылета в Сиэтл, папа перешел из лучшего из возможных миров в лучший из невозможных. Я записал этот некролог несколько часов спустя, на борту самолета, направлявшегося к папе, в Нью-Йорк. На следующий день попытка перечитать этот текст привела меня к нервному срыву. Я перенес его на свой Киндл, где он и хранился до сегодняшнего дня.
Collapse )
FBCaricature

Лиэли, спаси меня

Значительную часть культурного багажа моей дочери составляют мультсериалы про Дору Путешественницу и Диего, кузена ея. Недавно, вскоре после нашего полета на самолете, Дора окончательно сменила язык на английский (раньше она говорила на иврите, лишь изредка перемежая его полезными английскими словами, такими, например, как jump или climb) и решила подучить испанский. В результате чего моя дочя может поприветствовать меня "Ола, Гади" (да, я у нее Гади, а не папа, но мне влом ее поправлять), или бегать по квартире с кличем - Come on, amigos! Впочем, я не об этом хотел рассказать. А рассказать я хотел о том, что, как многим из вас известно (а остальным - стыд и позор), основным занятием, призванием и развлечением кумиров моей дочери является спасательная деятельность. Причем если таланты Диего ограничиваются животными (ягуарами, ленивцами и прочими пингвинами), то Дора - специалист широкого профиля и спасает все, что движется, а что не движется - двигает и спасает. Это все было вступление, в рамках ликбеза. Так вот, разговаривает Анатка со своим дядей Ираклием, Лиэлька подходит, берет трубку и надрывно так - "Дядя Ираклий, я тебя спасу". Анечка, добрая душа, Ираклию с иврита перевела, он на той стороне трубки аж замолк, что, в общем-то, не в его стиле. В тот же день едем мы в машине, над нами самолет (вечно они тут шастают), Лиэлечка говорит - "Самолет, самолет, надо его спасти!". Я дату проверил, не одиннадцатое, не сентября, а, как-раз наоборот, пятница, тринадцатое. Вот черт! Ну ничего, в новостях ничего не было, значит обошлось. Нето у меня Лиэлька еще маленькая, может и не успеть...

А вот еще. Едем мы на той же самой машине в том же составе, небо пасмурное, Лиэлька с заднего сидения пророчит - "Буря, приближается большая буря". Господи, а это из какой серии?! И в тот же момент началась гроза. Вру, конечно, начался обычный Сиэтлский дождь, и не совсем сразу, но вы подождите, она же еще маленькая, она только учится... А потом Лиэлечка вырастет и всех нас спасет...
FBCaricature

(no subject)

Ну вот, кажись, и переехали.

Допивая вторую банку валерьянки, хочу дать вам, други моя, мудрый совет от мудрого Гада - воспитывайте ваших детей, и тогда во время перелета через Атлантику вам не будет мучительно стыдно, а всему самолету - мучительно громко. А так у нас все хорошо, ездим мы на временно снятой Субаре Форестер (не я выбирал), живем во временных апартаментах на девятом этаже с видом на Вашингтонское озеро (не я снимал) и смотрим вниз, на яхты тех несчастных, которым не повезло жить так же высоко как мы живем. А что все временно, так ведь вообще все временно (не я придумал).

Засим разрешите раскланяться. Ваш Сиэтлский (ну не писать же "Беллевьюшный") Гад.
Mask

(no subject)

Пожалуй, я тоже скажу пару слов об освобождении Гилада Шалита. Я не буду говорить ни о радости семьи, ни о цене, которая была заплачена за эту радость, ни о том, где проходит граница между сердцем и разумом, индивидуальным и общественным, решительностью и безумием. Не буду, поскольку любое мнение лишь добавит масла в костер разногласий, а пиромания - не мой конек.

Моя пара слов будут не о факте освобождения, а о самом освобожденном - сильном и достойном человеке. За все годы плена, мы могли лишь дважды видеть его на экране. Первый - в присланной из плена видеозаписи, где Гилад зачитывал подготовленный Хамасом текст - спокойно, не пытаясь вызвать сочувствие, всем своим видом показывая, что он лишь невольный чтец этой агитки. Второй раз был сегодня, когда его, обессиленного - несколько часов спустя, уже в Израиле, он потеряет сознание - впервые за пять лет увидевшего солнечный свет и других, помимо его стражников, людей - привели на интервью египетскому телевидению. Борясь с обмороком, окруженный - все еще - оставшимися за кадром хамасовцами и египтянами, он отвечал на задаваемые ему вопросы - спокойно, умно, обдумывая каждое слово, местами цинично, дополняя мимикой то, что нельзя было произнести напрямую.

Я не знаю, какие будут последствия сегодняшнего обмена, не знаю, что нам готовит завтрашний день. Но сегодня в Израиле стало на одного достойного человека больше. И это не так мало.
  • Current Mood
    peaceful peaceful